МВФ не называет подобные сделки мошенничеством или финансовой пирамидой. Речь идёт о молчаливом соглашении, при котором разработчики ИИ, производители чипов и облачные гиганты выступают друг для друга инвесторами, кредиторами, поставщиками и покупателями. Такая конструкция усложняет оценку реального спроса и может раздувать выручку и рыночные оценки внутри замкнутого круга, согласно Securitylab. Масштаб уже измеряется триллионами. Агентство Reuters привело данные о сделках, где около $300 млрд акционерного капитала и $650 млрд долга связаны с обязательствами примерно на $1,4 трлн будущих платежей за облака, чипы и услуги. Ранее МВФ оценивал расходы на ИИ-инфраструктуру до 2029 года в $3,4 трлн. Около 70% последней суммы приходится на крупнейшие предприятия.
Рынок всё сильнее зависит от заёмных денег. Доля крупнейших игроков в мировом выпуске инвестиционных корпоративных облигаций выросла с менее 1% в 2024 году до 10%. Если инвестиционный импульс ослабнет, кредитное плечо способно запустить вынужденные продажи и рост волатильности.
Фонд видит признаки того, что для развития ИИ может понадобиться меньше капитала, чем рынок закладывает сейчас, а экономическая отдача способна оказаться скромнее прогнозов. Поэтому коррекция затронет не только акции технологических компаний. Через снижение инвестиций, стоимости активов и доступности кредита удар способен перейти в реальную экономику и другие сегменты финансового рынка.
Проблему усиливает концентрация капитала вокруг нескольких крупнейших компаний. Их сделки поддерживают спрос на чипы, дата-центры, электроэнергию и облачную инфраструктуру, поэтому сокращение расходов может одновременно ударить по всей цепочке. Цена гонки быстро растёт: ранее расчёты показывали, что к 2040 году мировая ИИ-инфраструктура может потребовать свыше $30 трлн инвестиций.
МВФ относит возможную коррекцию ИИ-рынка к трём ближайшим угрозам финансовой стабильности наряду со скачком доходности государственных облигаций и крупной кибератакой. Банковская система в стресс-тестах сохранила устойчивость, хотя слабые запасы капитала выявили у банков, на которые приходится 22% мировых банковских активов против 18% годом ранее.